Эко умберто о литературе эссе

26.09.2019 movortojour70 DEFAULT 3 comments

Книжку вообще очень страшно начинать писать. Изучая Книгу Откровение, мы могли увидеть нашего Подробнее. Здесь идет очень хитрая игра, потому что на все эти вопросы Манифест дает обнадеживающие ответы, как бы потакая противнику, а затем следует неожиданный удар в солнечное сплетение, который срывает аплодисменты пролетарской публики Хотим ли мы аннулировать собственность? Беседа с родителями. Однако дело не только в том, что существует много Жераров. Первое будто Данте тщетно, хоть и оригинально, пытается представить божественное только через интенсивность света и цвета, чтобы очеловечить то, что человек не в состоянии воспринять; второе будто поэзия есть только в изображении плотских и сердечных страстей, а поэзии чистого разума не существует, так как в этом случае она превращается в музыку.

A vid R eaders. Войти Регистрация. Добавить Читаю Хочу прочитать Прочитал. О литературе. Эссе Умберто Эко.

О книге "О литературе. На нашем сайте вы можете скачать книгу "О литературе. Эссе" Умберто Эко бесплатно и без регистрации в формате fb2, rtf, epub, pdf, txt, читать книгу онлайн или купить книгу в интернет-магазине. Так же мы сочтем безумцем человека, который покончит с собой, только представив, что его возлюбленная умерла, но найдем оправдание для того, кто наложит на себя руки из-за самоубийства Вертера, даже зная, что он вымышленный персонаж.

Мы должны найти место в мире, где эти персонажи существуют и определяют наше поведение так, что мы выбираем их как модель жизни, нашей собственной или других людей. Мы прекрасно понимаем друг друга, когда говорим, что у кого-то эдипов комплекс, раблезианский аппетит, кто-то наивен, как Дон Кихот, ревнив, как Отелло, кто-то мучается гамлетов. И не только персонажи приходят из литературы в реальный мир, но и ситуации и предметы. Почему дамочки в гостиной, твердящие Ах, что за художник Микеланджело!

Эко умберто о литературе эссе литературные единицы среди. Они существовали не всегда, как возможно квадратные корни и теорема Пифагора, но, созданные литературой и вскормленные нашим воображением, они часть реальности, и мы должны принимать их в расчет.

Во избежание онтологических и метафизических споров скажем так: они существуют как культурные привычки, как социальные установки. Но ведь и универсальное табу на инцест всего лишь культурная привычка, идея, установка, однако установка достаточно мощная, чтобы повлиять на судьбу человеческого общества. В наши дни бытует мнение, что и литературные персонажи рискуют превратиться в нечто ускользаю. Мы вступили кандидатская на тему семья эру гипертекста, и электронный гипертекст позволяет нам не только разматывать клубок текстов будь то целая энциклопедия или полное собрание сочинений Шекспира без необходимости изучать всю содержащуюся в нем информацию, проникая в него подобно спице в клубок шерсти.

Благодаря гипертексту возникла также практика свободного творческого письма. В интернете вы найдете программы, позволяющие коллективно писать истории, эко умберто о литературе эссе в создании повествований, сюжет которых можно менять до бесконечности. И если вы делаете это с текстом, созданным вами и группой ваших виртуальных друзей, почему бы не сделать нечто подобное и с уже существующими литературными текстами, подыскав программы, благодаря которым вы сможете менять великие истории, довлеющие над нами тысячелетиями?

Только представьте себе! Вы с увлечением читаете Войну и мир и спрашиваете себя: а что было бы, если бы Наташа уступила чарам Анатоля, если бы замечательный князь Эко умберто о литературе эссе на самом деле не умер, если бы у Пьера хватило мужества выстрелить в Наполеона?

И вот наконец вы можете переписать Тол. Вы вольны примирить Эмму Бовари с несчастным Шарлем, сделав ее счастливой и умиротворенной матерью. Ваша Красная Шапочка войдет в лес и встретит там Пиноккио, или ее похитит мачеха и заставит работать под псевдонимом Золушка у Скарлетт О Хары. Или, быть может, она столкнется в лесу со щедрым дарителем по имени Владимир Яковлевич Пропп, и он подарит ей волшебное кольцо, с помощью которого наша героиня откроет у корней священного баньяна точку Алеф и увидит всю Вселенную.

Следовательно, Алеф Данте увлекательнее, так как несет в себе надежду, в отличие от порожденного галлюцинацией Алефа Борхеса, который прекрасно знал, что вход 6 Цит. Невозможно утверждать, что это был именно Самуил только лишь на основании того, что есть описание зримого образа. Глаза прекрасны, если они лучезарны, и особенно хороши зеленовато-синие глаза. Эмпирический автор этого произведения Жерар Лабрюни, который пишет под псевдонимом Жерар де Нерваль.

Анна Каренина не погибнет под колесами поезда, потому что русские узкоколейки при правлении Путина работают хуже подводных лодок, а где-то далеко-далеко эко умберто о литературе эссе Зазеркалье Алисы Хорхе Луис Борхес напоминает Фунесу памятливому не забыть вернуть Войну и мир в Вавилонскую библиотеку Разве плохо?

Вовсе нет, потому что и сама литература делала это еще до существования гипертекстов: достаточно вспомнить неосуществленный замысел Книги Малларме, изысканные трупы сюрреалистов, миллиарды стихотворений Кено, подвижные книги второй волны авангардистов.

Именно этим занимались во время джазовых импровизаций на джемсейшенах. Но сам факт, что существуют джем-сейше. Кто-то сказал, что игра с механизмами гипертекста позволяет избежать двух форм репрессии: подчинения чужим решениям и проклятого разделения общества на писателей и пользование животным миром. Это, по-моему, глупость, но изобретательная игра с гипертекстом, изменение историй и создание новых, конечно, может стать увлекательным занятием, прекрасным упражнением для школьников, новой формой письма, очень близкой к джазовым импровизациям.

Думаю, было бы замечательно и даже поучительно попробовать переписать уже существующие истории, как переложить Шопена с фортепьяно на мандолину: это позволило бы отточить музыкальное мастерство и понять, почему тембр фортепьяно был более единосущен Сонате си-бемоль минор. Полезно для развития вкуса и понимания форм было бы создать коллаж из фрагментов Обручения Девы Марии с Девушками из Авиньона и последней серией Покемонов.

В сущности, многие великие художники так делали. Но эти игры не замещают настоящей образовательной функции литературы функции, которая не огра. Юрий Лотман в Эко умберто о литературе эссе и взрыве обращается к известному совету Чехова: если в начале рассказа или драмы на стене висит ружье, в конце оно должно выстрелить.

Лотман дает нам понять, что проблема совсем не в том, выстрелит это ружье или. Именно тот факт, что мы не знаем, случится это или нет, создает интригу. Читать рассказ означает находиться в напряжении, томиться. Узнать в конце, выстрелило ружье или нет, не равно простой новости.

Пожалуйста, подождите пару секунд, идет перенаправление на сайт...

Это настоящее открытие, что состояние дел не всегда было таковым, каким желал бы его видеть читатель. Читатель должен смириться с разочарованием и через него ощутить неотвратимость судьбы. Если бы можно было решать судьбы персонажей, мы бы отправились в турагентство и услышали: Итак, где вы хотите увидеть кита, на Самоа или на Алеутских островах?

Когда именно? Вы хотите убить его сами или предоставите это Квикегу? Настоящий урок Моби Дика заключается в том, что Белый кит плывет куда захочет. Представьте описание битвы при Ватерлоо в романе Дюма Отверженные. В отличие от Стендаля, который описывает битву глазами Фабрицио, находящегося внутри нее и не понимающего, что происходит, Гюго дает картину с точки зрения Бога.

Если бы Наполеон знал, что за гребнем возвышенности Мон-Сен-Жан начинается обрыв но проводник не предупредил его об этомкирасиры Мило не скатились бы под ноги английскому войску; если бы пастух, вызвавшийся быть проводником, посоветовал другой путь, прусская армия не подоспела бы вовремя, чтобы решить исход сражения.

Опираясь на гипертекст, мы можем переписать сражение под Ватерлоо, допустив, что приходит отряд во главе с Груши, а не немцы Блюхера, и на самом деле существуют компьютерные игры, которые позволяют так сделать, и это очень увлекательно. Но трагическое величие страниц Гюго заключается в том, что, несмотря на наши желания, все идет так, как оно идет.

Красота Войны и мира в том, эко умберто о литературе эссе агония князя Андрея завершается смертью, как бы нам ни было жаль. Перечитывая великих трагиков, мы каждый раз горестно удивляемся, почему их герои, которые могли бы избежать ужасной судьбы, из-за слабости или слепоты не понимают, что их ждет, и низвергаются в пропасть, вырытую собственными руками.

С другой стороны, Гюго говорит нам, показав новые требования к докторской иные возможности были у Наполеона при Ватерлоо: Мог ли Наполеон выиграть это сражение? Мы отвечаем:. Был ли тому помехой Веллингтон? Помехой тому был Бог.

Функция неизменяемых эко умберто о литературе эссе в том и состоит, что вопреки нашему желанию изменить судьбу нас заставляют почти физически ощутить ее необратимость.

Литература ХХ века. Урок 11. Умберто Эко. Имя розы

И о чем бы ни были эти рассказы, они всегда говорят о нас за это мы их и любим. Мы нуждаемся в их суровом репрессивном уроке.

Гипертекст может научить нас свободе творчества. Это хорошо, но литературе эссе еще не. Неизменяемые рассказы учат нас умирать. Я считаю, что это приучение к эко о неотвратимости судьбы и неизбежности смерти одна из самых главных функций литературы. Возможно, есть и другие, но сейчас они не приходят мне на ум.

Прежде всего потому, что произведение кажется монотонным и утомительным диалогом между учителем умберто учеником. Так пишет Франческо Де Санктис в своей Истории итальянской литературы, выражая тем самым сокровенные мысли каждого ученика классического лицея, которому не повезло с преподавателем.

С другой стороны, достаточно пролистать любую из новейших Историй литературы, чтобы найти замечание, что критики романтизма низко оценили Рай, и это проклятие висело над произведением во все последующие века.

Как семя превращается в могучее дерево? Но чтобы продолжать эту игру, по правилам которой каждое поколение читателей прочитывает литературные произведения посвоему, необходимо исходить из глубокого уважения к тому, что я обычно называю интенцией текста.

Я же утверждаю, что Рай, безусловно, одна из самых прекрасных частей Комедии. Вернемся к Де Санктису. Конечно, он был человеком своего времени, но также и весьма эко умберто читателем. Эссе прочтение Рая становится произведением искусства в результате внутренней мучительной борьбы между принятием и отрицанием, между увлеченностью и недоверием. Поэтому, считает он, чтобы выразить свой Рай художественными средствами, Данте представляет рай людской, постижимый чувствами и воображением, а опору для наших возможностей восприятия ищет в свете.

И здесь Де Санктис становится увлеченным читателем этой поэзии, в которой нет качественных определений, но только интенсивность освещения.

Он приводит цитаты, наполненные облаками, как адамант, что солнце поразило 5, святыми ангелами, что появляются, как войско пчел, которое слетает к цветам, потоками живых искр, светящимися реками, блаженными, исчезающими, как тонет груз. Литературе Де Санктис отмечает, что, когда святой апостол Петр негодует, поминая папу Бонифация VIII он представляет Рим в терминах, близких к описанию ада: возвел на кладбище моем сплошные горы кровавой грязивсе небо выражает свое негодование, просто окрашиваясь в красный свет.

Но достаточно ли поменять цвет, чтобы выразить человеческие страсти? И здесь Де Эко умберто о литературе эссе становит- 5 Отрывки из Божественной комедии цит.

Здесь и далее ссылки на источники переводных цитат прим. Неприемлемый недостаток, если исходить из идеи, что поэзия это выражение человеческих страстей, а человеческая страсть может быть только плотской: тогда нужно вставить Паоло и Франческу, которые, дрожа всем телом, целуются в губы, или ужас мерзостного брашна, или проклятого грешника, который показывает кукиш Богу? Противоречия, с которыми сталкивается Де Санктис, обусловлены двумя заблуждениями.

Эко умберто о литературе эссе будто Данте тщетно, хоть и оригинально, пытается представить божественное только через интенсивность света и цвета, чтобы очеловечить то, личностью становятся или рождаются человек не в состоянии воспринять; второе будто поэзия есть только в изображении плотских и сердечных страстей, а поэзии чистого разума не существует, так как в этом случае она превращается в музыку.

Тогда было бы уместно посмеиваться не над добрым Де Санктисом, а над его наивными последователями, которые готовы утверждать, что в Бахе нет по. Рассмотрим первый пункт. Кино и ролевые игры заставляют нас думать о Средневековье как о темных веках, не в идеологическом смысле который не волнует кинематографа в смысле цвета ночи и мрачных теней.

Нет более ошибочного предубеждения. Конечно, люди Средневековья жили в темных лачугах, лесах, под сводами замков, в тесных помещениях, едва освещенных камином. Но не говоря уже о том, что средневековые люди ложились спать рано, а значит, большая часть их жизни проходила днем, а не ночью которую так полюбят романтики само себя Средневековье представляет в ослепительно ярких красках. Средневековая красота заключалась кроме пропорций в свете и цвете и достигалась именно сочетанием простых цветов: красного, голубого, золотого, серебристого, белого и зеленого без оттенков и полутонов.

Блеск рождался из согласованности целого, а не зависел от такого света, который объемлет предметы снаружи или заставляет цвет выходить за пре. При взгляде на средневековые миниатюры кажется, что они излучают свет. По Исидору Севильскому, мрамор красив из-за белого цвета, металлы из-за способности излучать свет, и сам воздух прекрасен и так называется потому, что слово aes aeris восходит к блеску aurum, золота ибо блестит подобно золоту, едва его коснется свет.

Драгоценные камни красивы из-за их цвета, учитывая, что цвет есть не что иное, как плененный свет солнца в очищенной материи.

Глаза прекрасны, если они лучезарны, и особенно хороши зеленовато-синие.

Умберто Эко О литературе. Эссе

Один из основных признаков красивого тела розоватая кожа. У поэтов яркий цвет присутствует везде: трава зеленая, кровь красная, молоко белое, прекрасная женщина у Гвиницелли лицом бела, как снег не говоря уже о более поздних ясных, свежих и сладчайших водах.

В мистических видениях Хильдегарды Бингенской мы встречаемся со сверкающим пламенем, а красота падшего ангела уподоблена камням, сверкающим словно звездное небо, так что сноп искр озаряет своим светом мир. Готическая церковь, дабы пропустить божественное в темные нефы, пронизана светом, проникающим через витражи. Чтобы дать место этим световым коридорам, расширяются резные круглые окна, стены почти исчезают благодаря пересечениям контрфорсов.

Хёйзинга напоминает нам про средневекового хрониста Жана Фруассара, который с восторгом описывает корабли с развевающимися флагами, сверкающие на солнце разноцветные гербы, игру солнечных эссе на шлемах, доспехах, наконечниках копий, флажки и стяги рыцарей. Гербы опять же восхищают сочетаниями бледно-желтого и голубого, оранжевого и белого, оранжевого и розового, розового и белого, белого и черного цветов; там же упомянута девушка в одеянии из фиолетового шелка на белой лошади, покрытой попоной из голубого шелка, лошадь ведут трое юношей в ярко-красном шелку и в зеленых шелковых шапочках.

Истоки этой страсти к свету в теологии, восходящей, в свою очередь, к древней платонической и неоплатонической традиции концепция добра как солнца, простая красота цвета, преодолевающая темную материю, видение Бога как Светильника, Огня, Светоносного Источника. Теологи превращают свет в метафизический принцип, и так как в эти века не без арабского влияния развивается оптика, она порождает размышления о чудесной радуге и отражениях смутно таинственные зеркала там и тут появляются в третьей песни.

Он взял ее из окружающего мира и интерпретировал для читателей, которые обожали цвет и свет. Если прочесть одно из самых замечательных исследований дантовского Рая Аспекты поэзии Данте Джованни Джетто,становится ясно, что в рае Данте нет ни одного образа, который бы не восходил к традиции, знакомой эссе читателю, и я имею в виду не отвлеченные литературе, а повседневные фантазии и чувства. Именно к библейской традиции и Отцам Церкви отсылают контрольная работа по теме электромагнитные волны эти сияния, огневые вихри, лампады, солнца, вся эта ясность и блеск, подобный горизонту пред рассветом, все эти белоснежные розы и багряные цветы.

Как говорил Джетто: У Данте в распоряжении была лексика, точнее, уже сложившийся язык для выражения реальности духовной жизни, мистического опыта души, переживающей катарсис, удивительную радость благодати, прелюдию радостного и священного периода. Средневековый человек читал про этот свет примерно так же, как мы мечтаем о мимолетной благосклонности какой-нибудь кинодивы или представляем изящный корпус дорогого автомобиля, грезим об утраченной любви или возлюбленных, кратких встречах, увядших листьях, склянках, безделуш.

И это ученая поэзия и диалог между учеником и учителем?! Рассмотрим второе ложное предубеждение, будто не существует истинной эко умберто в ученых стихах, будто эко умберто о литературе эссе трепетать, только читая о поцелуе Паоло и Франчески, а не об архитектуре небес, природе Троицы, о вере как основе надежды и аргументах в пользу существования незримого.

Именно призыв читать поэзию ума может сделать Рай привлекательным и для современного читателя, который с трудом поймет отсылки, ясные для его средневекового собрата. Зато у современного читателя было время, чтобы познакомиться с поэзией Джона Донна, Элиота, Валери или Борхеса, и он знает, что поэзия бывает метафизической.

Что касается Борхеса, у кого он позаимствовал идею Алеф, той роковой точки, от которой он видел густо населенное море, рассвет и закат, толпы жителей Америки, серебристую паутину внутри черной пирамиды, разрушенный лабиринт это был Лондон в заднем дворе на улице Солера те же каменные плиты, что и тридцать лет назад в прихожей одного дома на улице Фрая Бентона, лозы, снег, табак, рудные жилы, испарения воды, выпуклые экваториальные пустыни и каждую их песчинку, в Инвернессе женщину.

При описании универсальной формы этого узла, с отстраненным умом и скупой речью, Данте видит три равноемких круга разных цветов, а не жуткие останки Беатрис Витербо, потому что его Беатриче уже давно истлела и сейчас превратилась в свет.

Следовательно, Алеф Данте увлекательнее, так как несет в себе надежду, в отличие от порожденного галлюцинацией Алефа Борхеса, который прекрасно знал, что вход 6 Цит. А стало быть, в свете вековой истории ученой поэзии Рай Данте может быть сегодня прочитан эссе распробован. Чтобы поразить воображение молодых читателей или тех, кого не интересует ни Бог, ни разум, добавлю, что Рай Данте это апофеоз эссе реальности, в чистом виде нематериальный software, не отягощенный земным и адовым жестким диском, от которого остаются только обрезки Чистилища.

Рай это даже не современность: для читателя, не очень хорошо разбирающегося в истории, он может стать пугающе прекрасной моделью будущего. Это торжество чистой энергии, какое обещает нам веб-паутина, неспособная, однако, его дать.

Это воспевание световых потоков, бесплотных тел, поэма, созданная из карликовых звезд и непрерывного Большого взрыва.

Искусство видеть джон бергер рецензииКонтрольная работа по математике 11
Как оценивать входную контрольную работуЗаказать эссе срочно недорого

Это история, события которой тянутся световыми годами; это, если хотите более близкий пример, славная Космическая одиссея со счастливым концом. При желании вы можете прочесть Рай именно. Ничего дурного в этом не будет, и он покажется вам увлекательнее стробоскопической дискотеки или экстази.

[TRANSLIT]

Потому что, в отличие от экстази, реферат тему ложки часть Божественной комедии сдерживает свои обещания. Целое творение Данте не смогло заменить Священную Римскую империю итальянскими коммунами. Тем не менее стоит вспомнить такой текст, как Манифест коммунистической партии года, который сильно повлиял на события двух веков. Я думаю, что стоит даже его перечитать из-за его художественных достоинств или, по крайней мере, пусть даже не по-немецки как совершенный по структуре образчик ораторского искусства.

В году появилась брошюра венесуэльского автора Людовика Сильвы Художественный стиль Маркса, переведенная Бомпьяни в году. Я думаю, что сейчас трудно найти это редкое издание, хотя следовало.

Исследуя формирование Маркса как писателя мало кто знает, что он писал стихи, пусть даже плохонькие с точки зрения тех, кому довелось эко умберто о литературе эссе прочестьСильва подробно изучил все марксистские труды. Интересно отметить, что о Манифесте исследователь написал всего несколько строк, считая его, 7 Опубликовано в Эспрессо 8 января г. Жаль, так как речь идет о поистине выдающемся труде, сочетающем апокалиптические нотки с иронией, действенные лозунги с четкими разъяснениями.

Если капиталистическое общество желает отомстить за беспокойство, причиненное ему этими несколькими страницами, Манифест должен внимательно изучаться как священный текст в школах копирайтеров. Манифест, как Пятая симфония Бетховена, начинается с потрясающего удара тимпана: Призрак бродит по Эко умберто о литературе эссе не стоит забывать, что эпоха Маркса еще близка к преромантизму или расцвету готического романа и призраки воспринимаются всерьез.

Затем следует обзор с высоты птичьего полета классовой борьбы от Древнего Рима до зарождения и развития буржуазии. Страницы, посвященные завоеваниям этого нового революционного класса, становятся его эпической поэмой, годной и в наше время для последователей либеризма сторонников свободной торговли.

Буржуазия почти в буквальном смысле показана, как на киноэкране. Это новая неудержимая сила, движимая потребностью в новых рынках сбыта.

Эко умберто о литературе эссе 8245

Она шествует по всему земному шару и, по моему мнению, именно здесь Маркс, будучи евреем, вспоминает начало книги Бытияпереворачивает. Буржуазия становится космополитской, глобалистской, она изобретает даже собственную литературу не национальную, а мировую 8. В завершение этого панегирика который убеждает, так как создан с искренним восхищением следует драматический поворот: волшебник не в состоянии более справиться с подземными силами, вызванными его заклинаниями, победитель задыхается от перепроизводства, он вынужден вскормить своей гру- 8 Когда я писал эту статью, в мире, конечно, уже говорили о глобализации, и я использовал этот термин неслучайно.

Но сейчас, когда мы особенно чувствительны к этой теме, стоит перечитать Манифест. Весьма впечатляет, как автор предвидел рождение эры глобализации и ее последствия на сто лет. Он как бы подсказывает нам, что глобализация это не побочный эффект развития капитализма только эко умберто что пал железный занавес и появился интернетно роковой план, неизбежно начерченный новым зарождающимся классом, хотя в те времена для распространения товаров использовался такой удобный но более кровавый путь, как колонизация.

Стоит также поразмыслить и это совет не только доклад тему графические информационные буржуазии, но и для всех прочих классов над предостережением, что любая альтернативная глобализации сила сначала представляется разделенной и рассеянной, склонной к чистому эссе, но потом может послужить противнику оружием в борьбе. На сцену эссе новая сила.

Изначально разделенная и рассеянная, она успокаивается, только разрушая машины, она используется буржуазией как умберто мясо, годное только для того, чтобы бороться с врагами своего врага абсолютные монархии, крупные землевладельцы, мелкая буржуазия. Потихоньку она поглощает собственных противников, таких как ремесленники, мелкие торговцы и землевладельцы, которых крупная буржуазия эко превращает в пролетариат. Мятеж становится организованным, рабочие используют для связи средства, изобретенные литературе ради собственной выгоды, а также ее средства коммуникации.

Манифест имеет в виду железные дороги, но предсказывает также иные средства массовой коммуникации не стоит забывать, что Маркс и Энгельс в Святом семействе умело использовали телевидение своего времени, то есть бульварный роман, как модель коллективного сознания и критиковали его идеологию, оперируя языком и ситуациями, эко умберто о литературе эссе, которые стали популярны как раз благодаря этому жанру.

В этот момент на сцене появляются коммунисты. Сначала для того, чтобы заявить, кто они такие и чего хотят. Манифест какой великолепный риториче. Хотите общность жен? Хотите разрушить религию, родину, семью? Здесь идет очень хитрая игра, потому что на все эти вопросы Манифест дает обнадеживающие ответы, как бы потакая противнику, а затем следует неожиданный удар в солнечное сплетение, который срывает аплодисменты пролетарской публики Хотим ли мы аннулировать собственность?

Конечно нет, ведь отношение к собственности всегда лежало в основе изменений. Разве Французская революция не отменила феодальную собственность, чтобы заменить ее на буржуазную? Хотим ли мы уничтожить частную собственность? Какая глупость, ее попросту не существует, ведь это собственность одной десятой населения в ущерб остальным девяти десятым.

Итак, вы обвиняете нас в том, что мы хотим отнять вашу собственность? Ну что же, да, именно это мы и собираемся сделать. Общность жен? Бросьте, мы просто хотим, чтобы женщина перестала быть инструментом воспроизводства. Вы утверждаете, будто мы намерены сделать жен общими?

Общность жен изобрели вы сами, кроме собственных жен, вы используете жен рабочих, а также находите особое удовольствие в том, что. литературе

Эко умберто о литературе эссе 1645

Лишение отечества? Но как можно лишить рабочих того, чего они и так не имеют? Напротив, для политического торжества мы хотим конституироваться как нация И так далее вплоть до шедевральной фигуры умолчания в ответе на вопрос о религии. Угадывается ответ мы хотим отменить эту религию, но текст не говорит об этом прямо: коснувшись такого деликатного момента, он не останавливается на нем, давая понять, что все изменения имеют свою цену, но лучше пока не наступать на больную мозоль.

Затем следует основная часть учения, программа движения, критика разных видов социализма, но читатель уже очарован предыдущими страницами. И если программная часть покажется затем слишком сложной, вот вам неожиданный поворот в конце, два лозунга, захватывающих дух, простых, запоминающихся и, как мне кажется, просто обреченных на невероятный успех: Пролетариям нечего терять, кроме своих цепей и Пролетарии всех стран, соединяйтесь.

Помимо того отчет по практике в Манифест отличается поэтической выразительностью и запоминающимися метафорами, он остается шедевром политической риторики и риторики. Его следовало бы изучать в школе наряду с речами против Катилины или шекс. Хотя бы потому, что, учитывая глубокие познания Маркса в области классической культуры, именно эти тексты и повлияли на его манифест.

Эта повесть потрясла меня, тогда еще совершенно невинного юношу. Позднее я узнал, что на Пруста Сильвия произвела то же впечатление, что и на. Однако ни тогда я не мог, ни сейчас не могу выразить его лучше, чем это сделал Пруст в своей книге Против Сент-Бёва. Сильвия это не типично французская неоклассическая идиллия, как считал Барре, немного реакционный литературовед, и вовсе она не об укорененности в родной почве не случайно же главный герой в конце рассказа теряет всякие корни.

В Сильвии говорится о грани сна и яви, о чем-то вро- 9 Переработка части послесловия к моему переводу Сильвии Жерара де Нерваля Torino: Einaudi, Сильвия это сон о сне, и, пытаясь вспомнить его, читатель вынужден возвращаться к прочитанному, чтобы понять, где. Цвет Сильвии пурпурный, цвет розы из пунцового или фиолетового бархата, а не акварельных тонов их умеренной Франции. Это не образец сдержанного изящества, это болезненная страсть.

Атмосфера Сильвии голубовато-пурпурная. Только дело тут не в словах, это невыразимо, это витает между строк, как утренняя дымка в Шантильи В свои двадцать лет я не мог подобрать подходящих слов, однако всякий раз после прочтения новеллы чувствовал, будто мои глаза затуманены, но не так, как бывает во сне, а скорее, как бывает утром, перед самым пробуждением, когда первые осознанные мысли смешиваются с последними отблесками грез и теряется или еще четко не определена граница между сном и явью.

Тогда я еще не успел прочесть Пруста, но уже испытал на себе эффект дымки. За последние сорок пять лет я не уставал перечитывать новеллу и тщетно пытался объяснить себе 10 Отрывки из Пруста цитируются по: Пруст М. Против Сент-Бёва. Каждый раз мне казалось, что разгадка близка, но, вновь открыв книгу, я, пленник дымки, снова оказывался в начале пути. Все же я постараюсь объяснить, почему и каким образом при прочтении текста создается это ощущение дымки.

Но не бойтесь, следуя разъяснениям, обрести иммунитет к чарам Сильвии, узнав ее секрет. Более того, чем больше вы узнаете о ней, тем с большим изумлением перечитаете текст Мой совет читателю: до этого эссе пусть-ка он почитает или перечитает текст самой Сильвии. Прежде чем приступать к критическому разбору, важно открыть для себя или вновь испытать всю прелесть наивного чтения. Кроме того, учитывая мои частые ссылки на разные главы новеллы и памятуя о недавно процитированных словах Пруста о том, что читатель вынужден возвращаться к прочитанному, чтобы понять, где он, просто необходимо на личном опыте пережить это блуждание по кругу.

Удалю-ка я сразу неудобного персонажа, а именно так называемого эмпирического автора. Эмпирический автор этого произведения Жерар Лабрюни, который пишет под псевдонимом Жерар де Нерваль. Если мы попытаемся прочесть Сильвию, думая о Лабрюни, то собьемся с верного пути. Например, поддадимся искушению, как некоторые литературоведы, и начнем выискивать в жизни автора факты, описанные в Сильвии. Многие издания и переводы новеллы снабжены комментариями биографического характера и размышлениями эко умберто о литературе эссе тему, не является ли актриса Женни Колон прототипом Аврелии.

Когда я вижу ее портрет на обложках некоторых изданий, у меня просто опускаются руки. Литературоведы также интересуются вопросами вроде: существует ли на самом деле общество лучников в Луази или всетаки стоит поискать его в Крейе? Получил ли Лабрюни наследство от дяди? Не является ли прототипом Адриенны Софи Доуз, баронесса Фешер? Карьера многих академиков была построена на дотошных исследованиях подобного рода, полезных для написания биографии Жерара де Нерваля, но.

Жерар Лабрюни покончил жизнь самоубийством, после того как несколько раз безуспешно лечился в психиатрической клинике. Из одного его письма нам известно, что он написал Сильвию карандашом на разрозненных листках бумаги, пребывая в сильном возбуждении. Но эко умберто о литературе эссе Лабрюни был сумасшедшим, то Нерваль, образцовый автор, которого мы постараемся выявить во время чтения, явно таковым не. В тексте говорится о эко умберто о литературе эссе, находящемся на грани безумия, но сам текст явно написан человеком в здравом уме и памяти.

Кто бы ни создал это произведение будем называть его Нервалемоно написано очень осознанно, его структура отличается внутренней симметрией глав, построенной на игре перекликающихся сцен и аллюзий. Если Нерваль не является лишним персонажем этого произведения, кто же он такой? В первую очередь он повествовательный прием. По горизонтали расположены номера глав, слева по вертикали я восстанавливаю временную последовательность событий новеллы.

То есть по вертикали я воспроизвожу фабулу, или историю, по горизонтали сюжетную схему. Сюжет это то, что мы видим на поверхности повести. Он развивается постепенно: молодой человек выходит из театра, собирается поехать на праздник в Луази, во время своего путешествия вспоминает другое, давнее путешествие, приезжает на праздник, встречает там подругу своего детства Сильвию, проводит с ней день, возвращается в Париж, завязывает романчик с актрисой и, наконец Сильвия уже замужем в Даммартененачинает рассказывать свою историю.

Учитывая, что сюжет начинается с того момента, как главный герой выходит из театра условно: нарративное время 1его развитие выделено черной жирной линией, охватывающей события того вечера 12 Подобная таблица есть в книге Шесть прогулок в литературных лесах. Но в основной сюжет вклиниваются воспоминания о прошедших временах, которые обозначены стрелочками, ведущими к пунктам, предшествующим времени 1. Сплошные вертикальные линии обозначают воспоминания главного героя, пунктирные линии реальные события прошлого, восстанавливаемые по диалогам героев.

Например, между часом и четырьмя ночи герой вспоминает свое путешествие в Луази время 1которое на уровне сюжета занимает три главы, тогда как в главах 9 и 10 несколько эпизодов посвящено детству Сильвии и эко умберто о литературе эссе время 3.

Благодаря этим обрывочным воспоминаниям восстанавливается фабула, иначе говоря, историческая последовательность событий новеллы: сначала главный герой был маленьким и любил Сильвию, подростком он встретил на празднике Адриенну, затем вернулся както вечером в Луази, наконец, будучи уже взрослым, решил опять навестить места своих детских и юношеских воспоминаний и так далее.

Фабула не по оформлению курсовых работ очевидна. Но как только мы стараемся восстановить ее, тогда-то и возникает эффект дымки, потому что не всегда ясно, о каком времени рассказывает лирический герой. Фабула воссоздается гипотетически, то есть события, описанные рассказчиком, возможно, происходили, когда ему было от десяти до двенадцати, затем от четырнадцати до шестнадцати и, наконец, от шестнадцати до восемнадцати лет.

Но можно сделать и иной расчет времени, предположив, что наш герой был не по годам развитым или, наоборот, отставал в развитии. А вообще любая реконструкция должна произво. Они заявляли, будто нравы и историческая ситуация, описанные в новелле, похожи на нравы и обстоятельства тех лет, а упомянутый в рассказе героя клуб должен был находиться в кафе Валуа, которое закрыли в конце в здоровом теле здоровый дух по педагогике вместе с прочими игровыми домами.

Если смешивать рассказчика с Лабрюни, возникнет слишком много проблем. Сколько же лет было молодому человеку в году? Когда он познакомился во время хоровода с Адриенной? Если Лабрюни родившийся в году оставил дом дядюшки в Мортфонтене в м в возрасте 6 летто когда состоялся праздник с хороводом? А если он поступил в колледж Карла Великого в году в двенадцать лет, кто тогда возвращается летом в Луази и видит Адриенну?

А в тот вечер, когда он выходил из театра, ему, значит, было 28? Эко умберто о литературе эссе если, как полагают многие исследователи, визит к тетушке в Отис состоялся тремя годами ранее, он, двадцатипятилетний парень, поддерживая игру Сильвии, переодевается егерем, а тетушка эко умберто о литературе эссе его как миленького блондинчика? Паренек, который между делом в году получил наследство в три тысячи франков и уже совершил путешествие по Италии настоящий ритуал инициации.

Как видите, расчеты на основе биографических данных выходят не очень убедительными. Перед нами две единицы Я и Театр и глагол в несовершенном прошедшем времени. Учитывая, что рассказчик это не Лабрюни, которого мы предоставим его печальной судьбе, кто тогда этот Je Яот лица которого ведется повествование?

Литература с двойным адресом: Джером Дэвид Сэлинджер и Умберто Эко. (А. Дежуров)

В рассказе от первого лица Я это главный герой, но не обязательно автор. Следовательно оставим в покое ЛабрюниСильвия написана Нервалем, который выводит на сцену некоего персонажа-рассказчика. Итак, у нас есть рассказ о рассказе. Во избежание недоразумений условимся, что Je Явыходящий в начале рассказа из театра, это литературный персонаж по имени Жерар. Но когда говорит Жерар? Он говорит в тот момент, который мы назовем нарративным временем время Nто есть в тот момент, когда он начинает описывать и вспоминать свое прошлое, сообщая нам, как однажды выходил из театра время 1 время начала сюжета.

Учитывая, что повесть была опубликована в году, мы могли бы предположить, что время N совпадает именно с тем годом, но мы должны отдавать себе отчет в том, что эта дата выбрана услов.

К тому же мы не знаем, сколько лет проходит между временем 14 и временем N скорее всего, немало, так как Сильвия к моменту N имеет уже двоих детей, которые в состоянии натянуть лук.

Следовательно, вечер в театре мог произойти пятью или десятью годами ранее, если предположить, что во времени 3 Сильвия и Жерар сами еще были детьми. Когда Жерар из времени N рассказывает о себе юноше, который, в свою очередь, вспоминал о Жераре подростке и ребенке, в этом нет ничего удивительного. Нам тоже случается рассказывать о себе следующим образом: Я 1, который говорит в данный конкретный момент, в восемнадцать лет Я 2 никак не мог забыть, как в шестнадцать лет Я 3 страдал от несчастной любви.

Но это вовсе не значит, что нынешний Я еще испытывает чувства Я- подростка и понимает грусть Я-восемнадцатилетнего. В эко умберто о литературе эссе случае этот Я-нынешний может вспомнить со снисходительной доброй улыбкой, каким он был и как изменился с тех пор.

В каком-то смысле это именно то, что делает Жерар. Только эко умберто о литературе эссе, меняясь со временем, он уже не в состоянии сказать нам, с каким из своих прошлых Я он себя соотносит. Он настолько запутался в своей идентичности, что на протяжении всей истории ни разу не называет.

Эко умберто о литературе эссе 547797

Но эко умберто о литературе эссе и столь бесспорное, на первый взгляд, прилагательное определяет кого-то другого. Однако дело не только в том, что существует много Жераров. Персонаж, от имени которого ведется повествование, это не всегда Жерар, а порой скорее Нерваль, который исподтишка вклинивается в рассказ. Заметьте, я сказал рассказ, а не фабула или сюжет. Фабула и сюжет распознаются только благодаря речи. Для ясности: при переводе Сильвии я изменил французскую речь оригинала на итальянскую, стараясь особо не менять фабулу и сюжет.

Режиссер мог бы перевести сюжет Сильвии в фильм, позволив зрителю при помощи эффекта размытости кадра и флешбэков восстановить фабулу не буду делать ставки на успех предприятия. Но он не сумел бы перевести речь так, как это сделал я, потому что ему пришлось бы претворять слова в образы, а ведь есть разница написать бледна, как ночь 13 или показать бледную женщину.

Линецкой сумрачная, как ночь, но здесь мы вслед за Эко переводим дословно, поскольку игра цвета и света в данной работе занимает важное место. Переводчик Светлана Сиднева. Как загрузить книгу? На полку. Похожие книги Все.

  • Снова, 5.
  • Об этой игре голосов написано много, но загадка так и остается неразрешенной.
  • Формулировка проблемы текста 2.
  • Ты можешь сам проверить, насколько хорошо ты усвоил Божий план.
  • Эти литературные единицы среди нас.
  • Как поступить?

Альберто Мангуэль История чтения. Андрей Зорин Появление героя. Вуди Аллен Записки городского невротика. Русские писатели и публицисты о русском народе.